Вопрос об иконописной школе

Добрый день,уважаемые участники!
Подскажите, пожалуйста, школу письма иконы "Троица Ветхозаветная".

Икона попала мне в руки из одной знакомой семьи, можно сказать,что ее передавали по наследству
Как реставратор я могу сказать что это масляное письмо, предположительно 20 века, но я могу ошибаться.
Буду рада любой информации!
IMG_20191127_142723

(no subject)


Икона "Йерусалимка" от Историческия музей в Горна Оряховица,  XIX век.
Обичаят някога е бил пристигащите на Божи гроб християни да поръчат изписването на йерусалимка с различни библейски сцени. Това струвало от 1200 до 1600 гроша. Сумата представлявала средногодишната печалба на една заможна фамилия и божигробският подарък бил равностоен на средствата, необходими за изграждането на чешма.

(no subject)

*рабочее (люблю свою работу!)*
Совершенно случайно, без всякого заднего умысла, пребывая на днях в поисках одного важного мне сейчас по некоторым рабочим делам теологумена, наткнулся я вдруг на одну великолепную книжку, о которой, я много-много слышал, но всё время как-то забывал и забывал её себе отыскать. А тут сам вдруг случайно наткнулся. Это "Григорий Двоеслов. Собеседования о жизни италийских отцов и о бессмертии души". (Это ок. VI в.).

Прозвище его "Двоеслов" как раз оттуда и происходит: от самого этого названия — "Собеседований о жизни италийских отцов". Собеседование — в оригинале "dialogus" — диалог, в буквальном переводе на русский — "двоеслов", т. е., получается, "разговор двоих". А совсем не потому, что Григорий Двоеслов знал и пользовался только двумя словами.

Хотя вы ж помните, ребята, наверное, я как-то давно уже писал про одного старенького священномонаха, как он прочитал проповедь из двух слов, ну, не считая необходимого начала и завершения?

Это, я тогда рассказывал, как в некотором большом монастыре братия вдруг подметила, что один старенький священномонах никогда не говорит проповедей: послужит службу как положено и сразу куда-нибудь сбегает: скажет: "да я не умею, братия!", или "горло болит, отцы", или "зубы болят: не до проповеди" или ещё чего. И вообще прячется. Они, значит, говорят, а он — нет! Ну и решили его всё-таки заставить.

Изловили как-то этого отца, схватили, чтобы не убежал и вытолкнули на амвон. Батя помялся-помялся: делать нечего. Вздохнул, сказал: «Во имя Отца и Сына и Святого Духа!» (это необходимое начало любой проповеди). И, помолчав, внимательно посмотрев в глаза внемлющим ему отцам, молвил дрожащим от волнения голосом: «Братия!.. Спешите!..». Вздохнул и закончил: «Аминь!». Получается: два слова! Слез с амвона и снова сбежал куда-то и спрятался. А братия была сражена проповедью в самое сердце: краткостью и "попаданием в цель". Ну, это ладно. Так вот.

Collapse )